Про бытовые условия.

Из той же книги Купера:

[Spoiler (click to open)] 20 и 21 августа 3‑я бронетанковая дивизия провела в лагере в югу от Рана, занятая ремонтом и переоснащением. 23‑й саперный батальон оборудовал на соседнем ручье полевую душевую. Я в тот момент не задумывался над этим, но чуть позднее подсчитал, что до того в последний раз мылся 1 июля, перед самым отъездом из Кодфорда. С той поры прошло пятьдесят дней! А некоторым моим товарищам из БгА, прибывшим во Францию раньше, пришлось обходиться без этого удовольствия больше двух месяцев. А ведь даже когда мы примерно на месяц до дня «Д» перебрались в полевой лагерь под Кодфордом, мы продолжали каждый вечер принимать душ в ангаре-времянке.

Соблюдать личную гигиену в полевых условиях в лучшем случае затруднительно. Мне удавалось почти каждый день умываться и чистить зубы, а каждые 3—4 дня бриться холодной водой, но сменного белья у меня не было, если не считать пары носков. Когда подошла, наконец, моя очередь на помывку, я снял каску, портупею, пояс-кошелек, ремень и ботинки и сложил это все в одну кучу вместе с содержимым карманов. Потом я стянул шерстяную рубашку, брюки, исподнюю рубашку, кальсоны и носки и сложил рядом с душевой в кучу грязного белья. Мне казалось, что после того, как я носил их, не снимая, 51 день, складывать одежду необязательно — ее можно просто поставить рядом.

Интендант выдал нам по куску мыла, и я с наслаждением взялся за мытье, хотя вода была ледяная. Когда мы выходили из душа, нам выдавали по чистому полотенцу защитного цвета и по комплекту чистой одежды. Мы всегда носили длинное исподнее и никогда не надевали полотняную полевую форму цвета хаки — в Северной Европе[41] даже летом вечерами бывало холодно.


И это летом, в наступлении у офицера тылового подразделения.

Про арту

Книга "Смертельные ловушки: Выживание американской бронетанковой дивизии во Второй мировой войне" Белтона Купера. Воспоминания офицера ремонтного батальона 3-й танковой дивизии. Написано интересно, без пафоса. Вот, например, про правильное использование Пристов:

Пожалуй, одним из самых эффективных видов нашего противотанкового оружия оказалась 105‑мм гаубица на шасси М7. Хотя при прямом попадании в лобовую броню 105‑мм снаряд не мог остановить танк, при падении сверху под значительным углом он с высокой вероятностью пробивал легкую горизонтальную броневую защиту немецких танков. Оказалось, что немецкие конструкторы усилили лобовую и бортовую броню, но сверху в отдельных местах «Пантеры» и «Тигры» прикрывало не более 6 миллиметров стали[25]. Гаубичные снаряды под высоким углом врезались в верхний броневой лист, прошивали его и взрывались внутри, разом убивая весь экипаж.

Если танк попадал под достаточно сильный артиллерийский огонь, осколки выкашивали пехотный заслон вокруг него, и танк замедлял ход. Поскольку обзор у находящегося внутри танка экипажа был незначительным, в наведении на цель танкисты весьма зависели от сигналов пехоты. Если же пехоты рядом нет, танк замедляет ход и продвигается осторожно, а то и останавливается вовсе. Хотя, по табличным данным, самоходная гаубица М7 имела максимальную скорострельность 4 выстрела в минуту, опытные артиллеристы могли выдать и 10 выстрелов за минуту. Восемнадцать орудий, сосредоточив огонь на одной мишени, могли выпустить по ней за минуту 180 снарядов — 3 снаряда в секунду. Именно сочетание огня 155‑мм самоходок 991‑го дивизиона с огнем танков и остановило продвижение немцев.


И еще про арту:
[Spoiler (click to open)]Для подавления пехоты немцы использовали штурмовое орудие, известное под названием «Ягдпантера», — оно оснащалось пушкой с казематной (то есть устанавливаемой не во вращающейся башне) установкой за 150‑мм лобовой броней. С поддержкой «Пантер», защищенные с флангов десантниками и пехотой, «Ягдпантеры» превращались в страшную силу. Лобовая броня наступающих почти непрерывным потоком штурмовых орудий была почти неуязвима для снарядов наших «Шерманов».


Был случай, когда немецкий танк, проломив живую изгородь, натолкнулся на М12. Его 155‑мм пушка «GPF» уже была наведена на пролом. Снаряд ударил танк в основание башни и обезглавил с одного выстрела — башню снесло вместе с пушкой, и танк застыл на месте.